"Любую организацию в Нижнем Новгороде можно поставить на место"

21.04.2026 9:42

В конце марта Вадим Булавинов, экс-мэр Нижнего Новгорода и действующий депутат Госдумы, объявил о своем уходе из большой политики. Он заявил, что не планирует баллотироваться на девятый созыв в 2026 году. Причины этого решения он раскрыл в интервью ИА «Говорит Нижний». Беседа с Булавиновым, изначально запланированная на 10 минут, продлилась около часа и охватила самые разные темы – от работы в Госдуме до взаимоотношений с нынешним градоначальником Юрием Шалабаевым.

Не убедил — подчиняйся

— Вадим Евгеньевич, есть ли фундаментальные различия между двумя ролями – мэра и депутата Государственной Думы?

— Государственная Дума функционирует как коллективный орган, где принятие решений осуществляется посредством голосования большинства. Деятельность мэра города представляет собой непрерывную практическую работу, требующую личного принятия решений и непосредственной ответственности за них. Эта работа динамична, ежедневно приносит что-то новое, и ее результаты ощутимы.

— Есть ли законопроект, которым вы особенно гордитесь, в разработке которого вы принимали непосредственное участие?

— Я был соавтором множества законопроектов. Выделить какой-то один, которым я гордился бы в особенности, было бы сложно.

Мы внесли значительное количество поправок, направленных на упрощение процедуры перехода многоквартирных домов из общего фонда капитального ремонта на индивидуальные специальные счета. Мы были убеждены, что это необходимо, чтобы жильцы сами распоряжались средствами, предназначенными для их дома. Я считаю эту работу очень важной, поскольку речь идет о миллиардах рублей в каждом регионе и сотнях миллиардов в масштабах страны, которые ежегодно собираются фондом. При этом эффективность расходования этих средств, на мой взгляд, не всегда была на высоком уровне.

— Насколько было морально сложно голосовать за непопулярные решения? Например, за повышение пенсионного возраста?

— Было плохо. Если решение принимается руководством партии, то работает принцип демократического централизма. До момента принятия решения каждый волен высказывать и отстаивать свою позицию.

Однако, после того как решение принято, его необходимо исполнять. Иначе возникает хаос и беспорядок. Поэтому если убедить большинство не удалось, приходится подчиняться общему решению, даже если это вызывает внутреннее сопротивление

В политике, будь то на европейском уровне или в других структурах, всегда есть меньшинство несогласных, чье мнение, как правило, не оказывает влияния на итоговое решение. Это справедливо и для Государственной Думы. Члены парламентской фракции обязаны следовать партийной дисциплине и голосовать в соответствии с решением партии. Независимые депутаты обладают большей свободой, поскольку не связаны партийными обязательствами, но их индивидуальное мнение также не меняет общего исхода голосования.

«Народный мэр»

— Вадим Евгеньевич, некоторые нижегородцы называют вас «народным мэром». Почему?

— Когда всю ночь шел снегопад, я лично объезжал все районные дорожные службы. Я заставлял коммунальную технику выезжать на улицы, пока город спал, чтобы оперативно расчищать дороги. Люди видели эти усилия, видели, что я стараюсь и работаю. Возможно, именно поэтому они и оценили мои действия.

Более того, меня очень удивил недавний опрос. Когда нижегородцев спрашивали, кто, по их мнению, является олицетворением Нижнего Новгорода, большинство назвало мою фамилию. Это стало для меня настоящим шоком, ведь я не занимаю эту должность уже 16 лет! Тем не менее, люди помнят. Приятно, что даже сейчас, когда я иду по улице, многие узнают меня, здороваются, и я не вижу на их лицах злости или агрессии. Я всегда действовал открыто, никого не боялся и не скрывался. Думаю, люди это тоже ценят

Поэтому я не знаю, народный или нет, но то, что люди до сих пор помнят, это, конечно, мне очень приятно.

— Сейчас глава города совершенно другой человек. Как вы вообще его расцениваете как мэра?

— Ну он с каждым годом прогрессирует. Вначале ему было крайне тяжело в силу отсутствия просто опыта, но ведь и я пришел тоже без опыта.

Правда, мне было потяжелее, чем ему, потому что огромное преимущество у Шалабаева это тесная, плотная связь с губернатором. Глеб Сергеевич очень активный.

Мне приходилось сложнее, потому что и до меня шло перетягивание канатов, начиная с Беднякова, Немцова. Затем Скляров и Лебедев выясняли, кто из них главный в Нижнем Новгороде. Сложные у меня были отношения с Валерием Павлиновичем Шанцевым. С Ходыревым у меня было все нормально, он городу ничего не давал, но по крайней мере и не лез.

Сейчас мы с Валерием Павлиновичем изредка созваниваемся, поздравляем друг друга, наши отношения абсолютно нормальные и хорошие, поскольку никаких личных разногласий между нами не возникало. Наши споры касались исключительно рабочих моментов: сколько городских налоговых поступлений должно остаться в бюджете, каким вопросам следует отдать приоритет, как решать те или иные задачи. Поэтому сейчас, когда у нас нет рабочего противостояния, у нас межличностные отношения нормальные абсолютно.

— Юрий Владимирович обращался, может быть, за советом к вам?

— Мы не так часто встречаемся, но какие-то темы я поднимаю в силу того, что я депутат Госдумы. И здесь что-то получается решить, что-то нет.

Ведь все-таки он тоже сегодня, скажем так, не абсолютно самостоятельная фигура, потому что он несет ответственность не перед жителями в первую очередь, а перед той комиссией, которая его на эту должность назначила, перед депутатами.

Здесь немножко другая у него, скажем так, «броня» для принятия решений.

Вопрос, который я ему озвучивал, и не только ему, — у меня было очень много обращений, связанных с так называемым «пятидучием». Если эти компании не выполняют своих обязанностей, выводят средства из бизнеса, оставляя лишь минимум на текущее содержание, и не решают поставленные задачи, то администрации районов могут всего за несколько месяцев организовать переголосование, провести собрания и перевести дома под управление городской или муниципальной компании. И контроль будет за городом, и финансовые ресурсы будут под контролем. Это сделать несложно. Он услышал, но пока, может быть, управляющие компании настолько прочно укрепились, что пока не удается добиться кардинальных изменений.

Но не может быть в городе чего-то неподконтрольного. Любую организацию, любого предпринимателя можно поставить на место. Я имею в виду не в смысле подавления, а с точки зрения соблюдения социальной ответственности, моральных и юридических норм.

Это касается кого угодно. Достаточно вспомнить, как я активно боролся с незаконными постройками. Помню, сколько предписаний от прокуратуры я получал о том, что без решения суда такие действия недопустимы, а судебные процессы могли длиться годами.

Пожить для себя

— А на запах в городе вам жаловались?

— Сейчас же я сам его нюхаю. Я сам готов жаловаться, потому что я живу на Гребном канале. С Сивохиным буквально меньше недели назад случайно встретились, сказал ему: «Дим, ну сколько можно?»

Да, я знаю, там очень такой неадекватный подрядчик, знаю, что там сорваны все сроки, что там очень много претензий, в том числе счетной палаты России по, скажем так, злоупотреблению. И, насколько я понимаю, даже есть возбужденные уголовные дела. Но учитывая, что Сивохин назначен буквально недавно, он старается, я думаю, у него все получится, но это не вопрос одного дня.

Надо не забывать о том, что у нас очистные эти, они обслуживают не только Нижний Новгород, они обслуживают Кстово и огромное количество других населенных пунктов.

Хотя сейчас Кстово — это Нижний Новгород, но тем не менее, это очень огромный процесс сложений. Но нам еще повезло, очистные эти у нас построены не так давно, это 70-е, 80-е годы.

То есть у нас они в относительно нормальном состоянии и определенный запас прочности, в том числе по количеству обслуживания людей, есть.

— Ваше заявление об уходе из политики, о том, что этот созыв будет последним, взбудоражило многих. Насколько легко вам далось это решение?

— Более 30 лет занимаюсь политикой — это немало. Усталость накапливается, особенно когда понимаешь, что твои индивидуальные решения не имеют решающего веса из-за коллегиального характера принятия решений, и персональная ответственность отсутствует. Это создает определенное давление.

Второй момент: мне 63 года, и пока есть силы и желание пожить для себя. Так получилось, что у меня не было этого времени: после армии я работал, учился, занимался шитьем, зарабатывая на жизнь. В начале 90-х я стал адвокатом, а затем сразу попал в Госдуму. Фактически я не пожил для себя. И все-таки решил, что, сколько бы времени мне ни отпустил Бог, нужно хотя бы пожить для себя, ничем не быть ограниченным.

Сегодня у депутатов много ограничений, и необходимо постоянно находиться в Москве, а я живу в Нижнем Новгороде и хочу там жить дальше, трудоустроить детей и так далее. Большинство моих коллег, кто избрался в Госдуму, живут в столице, их семьи тоже. Им проще. У меня же все жили в Нижнем Новгороде.

— Получается, вам пришлось пожертвовать личной жизнью ради политической карьеры?

— Сколько раз мне приходилось ночевать в кабинете! Семье не всегда нравится, что ты всегда на работе. О какой личной жизни можно говорить, если я каждый понедельник уезжал в Москву, а в четверг возвращался?

Текст и фото Евгений Круглов