НЕЗАВИСИМОЕ ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО

Екатерина Васкэ: “Когда меня называют экстрасенсом, это лишь вызывает улыбку”

Глядя на эту стильную женственную блондинку, трудно представить, что практически ежедневно она общается с людьми, совершившими жестокие убийства или изнасилования. Она беседует с глазу на глаз с серийными маньяками, рассказы о которых холодят кровь. Знакомьтесь: это - Екатерина Викторовна Васкэ, психолог, на счету которой более 1500 судебных экспертиз, сыгравших роль в раскрытии особо тяжких преступлений.

Досье:
Екатерина Викторовна Васкэ
Доктор психологических наук, кандидат философских наук, профессор Нижегородского госуниверситета им.Н.И.Лобачевского, руководитель Центра юридической психологии и судебно-психологической экспертизы, научный консультант Следственного управления Следственного комитета России по Нижегородской области.
Автор более 100 научных трудов в области юридической и судебной психологии. Разработанные ею практические пособия внедрены и активно используются в практической деятельности следственных органов РФ. Как практикующий специалист (профайлер, эксперт, консультант) Васкэ Е.В. постоянно оказывает помощь работникам правоохранительных органов в раскрытии и расследовании особо тяжких преступлений в разных регионах России. Руководителями силовых структур Российской Федерации Екатерина Викторовна неоднократно награждена медалями «За содействие», имеет множество благодарностей и почетных грамот за помощь в раскрытии и расследовании преступлений, за существенный вклад в обучение и профессиональное развитие следователей.

"Трудные подростки тянулись ко мне"

Екатерина Викторовна, расскажите, как складывался Ваш профессиональный путь?

- Я начинала профконсультантом в Горьковском городском Центре профориентации молодежи, куда приходили школьники для того, чтобы понять, куда им дальше идти учиться и работать. В этот Центр я пришла с педагогическим образованием, как и многие мои коллеги. Работать в Центре профориентации мне очень понравилось, поэтому я получила психологическое образование и стала психологом. Поскольку всегда приходилось самой зарабатывать «на хлеб» (я вообще не помню, когда у меня только одна работа без «подработок» была), я совмещала работу «приходящего психолога» в школах. Там были штатные психологи, конечно, которые выполняли свои функции. Но меня просили работать исключительно с трудными подростками, что я и делала.

Как сейчас помню, в одной из школ я принимала в кабинете директора вечером, там мне выделили отдельный шкаф, дали ключ от кабинета, куда я приходила несколько раз в неделю по предварительной записи. Работала с трудными подростками и их родителями, конфликты различные помогала разрешать, взаимоотношения с подростками помогала восстанавливать родителям, учителям...

Вообще, с одаренными детьми я никогда не работала, да и желания такого у меня не возникало. Как-то сразу начала с «трудных». Может быть потому, что они сами ко мне тянулись. Работать приходилось очень много, было трудно, но через несколько лет я приобрела бесценный, на мой взгляд, опыт, как тогда называлось, «практического психолога». Кстати, с тех давних пор и до настоящего времени, несмотря на мои ученые степени и звания, я ни на один день не оставила практику.

Затем я решила попробовать себя в медицинской психологии и пришла в психоневрологическую клинику, где через несколько месяцев, освоившись на новой стезе, «ушла» в судебную экспертизу и стала экспертом-психологом. Проработала я там чуть меньше 10 лет. За это время написала кандидатскую диссертацию по философии, которая была посвящена опять же трудным подросткам - «Типология субъектов девиантного поведения». Выбор мой был закономерным - когда я начала работать экспертом-психологом, через "мои руки" проходило огромное количество подростков, совершивших правонарушения. Вот тогда, в 1995 году, из массива этих «моих» подростков-правонарушителей вычленилась совсем новая для того времени категория подростков (я их назвала «элитарные трудные») - несовершеннолетних преступников из благополучных семей, родители которых - законопослушные, социально позитивные граждане: учителя, инженеры, руководители предприятий... А их ребенок вырастает преступником. Почему это происходит? В чем причина? Почему у родителей, которые всеми силами прививают своим детям общечеловеческие ценности, дети совершают тяжкие и особо тяжкие преступления? Почему это происходит в нашей стране? Ответы на эти вопросы и искала при работе над диссертацией.

Приходилось очень много работать как эксперту-психологу, со временем - только с самыми сложными случаями. Практическую деятельность эксперта-психолога я, конечно, совмещала с научной, а потом и с преподавательской - в 1999 году разработала авторский курс комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, который с этого времени и читаю студентам университета. В 2001 году окончательно ушла из психоневрологической больницы, стала доцентом кафедры, на которой тружусь до сих пор, но уже в должности профессора. Получилось так, что моя докторская диссертация тоже была посвящена подросткам - психологии допроса несовершеннолетних правонарушителей и жертв сексуального насилия. Но, экспертную деятельность по-прежнему считаю делом своей жизни, да и без практики просто жить не могу, продолжаю проводить экспертизы, но теперь в гражданском судопроизводстве, а если в уголовном процессе – то для других регионов России.

 

"Диагностике лжи в Интернете не научишься"

Следователь на допросе "колет" преступника, а как называется то, что делаете Вы?

- Моя задача - получить максимально полные и искренние сведения от человека, который находится передо мной в той или иной ситуации. Это бывает очень трудно сделать даже с детьми. Например, ребенок хотел бы всё рассказать, но замыкается, не получается «подобрать к нему ключик», а получить от него информацию необходимо. Вот тогда и нужно сделать так, чтобы ребенку стало психологически комфортно, чтобы он захотел всё рассказать и сделал это искренне. А вообще, деятельность психолога в уголовном процессе обширна - от составления психологического портрета неизвестного преступника (так называемый, «криминальный профайлинг») до психологического сопровождения следственных мероприятий.

По соцсетям гуляет множество «полезной информации» о том, как раскусить человека, понять, о чем он думает, вычислить лжеца. Есть даже курсы, где этому учат. Имеет ли это что-то общее с Вашей деятельностью?

- Моя профессиональная деятельность весьма разноплановая, но часть ее связана с профайлингом. 

СПРАВКА
Профайлинг
(от англ. "profile" — профиль) — это совокупность психологических методов оценки и прогнозирования поведения человека на основе его невербального и вербального поведения.
Изначально термин «профайлинг» (профилирование) употреблялся в контексте составления поискового психологического портрета (профиля) неизвестного лица по следам на месте преступления.
Подготовка и использование специалистов-профайлеров для выявления потенциально опасных пассажиров (террористов, дебоширов и т.д.), впервые были реализованы в Израиле авиакомпанией Эль-Аль (El Al). Применение профайлинга способствовало присвоению авиакомпании El Al статуса одной из самых безопасных в мире.
В настоящее время профайлинг применяется для оценки достоверности информации при кадровых проверках, служебных расследованиях и в рамках уголовного судопроизводства.

...Вообще, пик «моды» на профайлинг пришелся на 2011 год, после выхода на экраны сериала "Обмани меня". Теперь уже каждый «знает», что если собеседник почесал нос - врет, дотронулся до лба - задумался, поглаживает себя по бедру – эротически настроен. Конечно, подобные выводы нелепы, только профессионалы в действительности могут грамотно проводить визуальную диагностику лжи, о чем говорят и консультант фильма, автор множества книг по диагностики лжи - Пол Экман, и автор сериала - Сэмюэл Баум. Если бы всё было так просто, мы бы все друг про друга знали. На самом деле - это очень сложно, и настоящий профессионал всегда сомневается. Например, знания, опыт, профессиональная интуиция и определенные особенности личности в совокупности дают мне возможность в определенной ситуации сказать: «Это так и никак иначе». Но только после скрупулезного анализа и тщательного «взвешивания» всех фактов, когда в голове выстроятся все звенья и сложится мозаика. А сложиться она может не сразу. Вообще, это называется «безинструментальная детекция лжи», когда по совокупности определенных сигналов выявляются признаки скрываемых обстоятельств, умышленных и неумышленных искажений действительно происшедших событий.

Но даже хорошие знания такой диагностики отнюдь не панацея от обмана - собеседник может искусно манипулировать Вами, инсценируя те или иные проявления.

Несмотря на моду на слово «профайлер» и «раскрученность» в интернете самого профайлинга, профессионалов в этой области единицы. Точно так же в Сети продолжает муссироваться тема «волшебной таблетки» по выявлению лжи в виде «детектора лжи – полиграфа». Нужно помнить, что главное – человеческий фактор, ведь за любой деятельностью стоит человек. Я всегда говорю своим ученикам: «Не считайте человека, который перед Вами, глупее себя. Если вы будете считать его умнее себя, у вас больше шансов выиграть». Чтобы понять, насколько человек искренен с вами, надо его расположить к себе, сделать обстановку максимально комфортной для него. Это самое сложное - "раскрыть" человека в ситуации общения. Тут очень много тонкостей, и одной визуальной диагностики, тем более по мимическим проявлениям, конечно же, недостаточно. Поэтому, если вы решили отправиться на курсы профайлеров, то внимательно изучите информацию о них. И не стоит верить всем отзывам в Интернете. В наше смутное время, как всегда во время кризиса, всплывают разные одиозные фигуры. Поэтому нужно быть особенно внимательным, чтобы не попасть в глупую историю или, хуже того, в какую-нибудь секту. Как известно, человек многого может добиться сам и для этого совсем не обязательно быть магом или волшебником. Вот про меня рассказывают всякие легенды, называя экстрасенсом, но все это только улыбку вызывает.

 

"Помоги, если можешь"

Хорошо, не экстрасенсорика. Но, наверное, все-таки у вас имеется определенный дар, талант?

- У всех у нас есть врожденные качества, генетически обусловленные особенности. И я не исключение.

Мой папа очень хорошо владел техникой гипноза, был сильным гипнотизером и вообще очень сильной личностью. Надеюсь, что определенный набор свойств личности мне от него передался.

Лет с десяти я видела его сеансы гипноза, общалась с людьми, которым он помогал справиться с разными недугами, как я тогда считала, иногда даже «ассистировала» ему. Уже тогда я понимала, что такое сила личности. Поэтому, когда появились Кашпировский, Чумак, а потом и другие целители, маги-волшебники, мне не трудно было понять, где мошенничество, а где профессионалы. Но гены – это не все, роль воспитания нельзя преуменьшать. Со мной отец использовал жесткие методы воспитания, даже боксу меня пытался учить. Насколько это было правильно – другой вопрос, но я стала самостоятельной и упорной в достижении цели. И принципиальной. Врать раз и навсегда отучил еще в раннем возрасте.

Вот Вы говорите - «принципиальной». А каков ваш главный принцип?

- Мой главный принцип таков: «Помоги, если можешь». Когда я пошла в экспертизу, мой папа не одобрял этот выбор. Он говорил: «Я боюсь, ты очерствеешь душой». В последнее время много раз об этом задумывалась. Мой опыт экспертной работы - двадцать лет, за плечами огромное число экспертиз. Но, хочется верить, что я не очерствела душой, не произошло ничего такого, что помешало бы помогать тем, кому могу помочь. Специфика работы психолога такова, что люди к нему приходят, как правило, не радостью поделиться. А судебный психолог работает с человеческим горем, бедой. И не отдавать свою силу, энергию тем, с кем ты работаешь и кому нужно помочь, не получится, если ты профессионал. Это бывает тяжело, часто остаешься выхолощенной, как бы «обесточенной». Но восстанавливаешься от обратной связи - когда истерзанный ребенок говорит «спасибо», а девочка 15 лет, крупнее и тяжелее тебя, садится тебе на колени, обнимает и кладет голову тебе на грудь... Негатива, конечно, тоже много получать приходится. Но это уже – диалектика жизни.

 

"Накрыть обидчика стаканом"

В обычной жизни нас тоже часто подстерегают такие неприятные ситуации, когда ни за что, ни про что можно получить порцию негатива в свой адрес. Не подскажете, что делать?

- Если человеку не дает покоя какая-то ситуация, или неприятный человек не выходит из головы, можно использовать один проверенный метод. Представьте, что Вы накрыли своего обидчика перевернутым стаканом. Он внутри стакана кричит, кулаками стучит в него, а у вас это вызывает улыбку, значит, вы сбросили с себя негатив. Только не переусердствуйте - не надо представлять, что он себе голову в кровь разбил.

И еще помните: сильный человек не будет кричать и оскорблять. Переходит на крик тот, кто не может конструктивно донести информацию.

Повышение голоса в конфликтной ситуации - признак слабости. Исходя из этого и надо делать выводы, строить свое отношение к происходящему. Конечно, очень неприятно, если на тебя накричали на улице, в магазине. Что делать? Просто про себя пожелать ему счастья, здоровья и идти дальше. Кто знает, что у него произошло? Все мы можем проявить слабость. Да, и в перманентном состоянии стресса многие сейчас находятся.

А почему мы вообще в таком состоянии находимся? Часто от людей более старшего возраста слышу: "Выдумки все эти Ваши стрессы и депрессии. У нас ничего такого не было". Почему у них не было, а у нас есть?

- Они жили в другой стране. Были совершенно четкие установки социума, и люди жили в соответствии с этими установками. Они верили в хорошее, знали, что у них сильная страна, знали, за что борются и что находятся под полной защитой государства. Люди были мотивированы общей идеей, одной глобальной целью. Один БАМ чего стоил! Потом мы вдруг оказались в другой стране, старые ценности были разрушены, а новые не построены. Встроить капиталистические ценности в наш менталитет вот так сразу не получилось. Нужно не одному поколению пройти, чтобы эти ценности прижились. Самый простой пример: в Америке и Европе, когда ребенку исполняется 18 лет, его отправляют в «свободное плавание». Родители ему дали, что могли, дальше он «гребет» сам. Теперь к родителям он приходят только по звонку и приглашению. Возьмем наш менталитет: «плоха та мать, которая не довела ребенка до пенсии». Пуповина прочна, как канат. Шаг влево, шаг вправо – «расстрел». «Почему маме не доложил»?

Огромное психотравмирующее воздействие на эмоциональное состояние людей оказывает и расслоение нашего общества, в котором практически отсутствует средний класс. По роду своей профессиональной деятельности мне приходится видеть разные категории граждан – и вполне себе обеспеченных, и живущих за чертой бедности. Много и действительно голодных детей, несмотря на наше совсем неголодное время. Понятно, что позиция «Шариковых», предлагающих все отнять и поделить, не вариант, но такой уровень социального расслоения не может не отражаться на психике людей, а значит, и на их поведении и в семье, и в обществе.

Еще одна причина постоянного стресса - это СМИ. С экранов телевизоров несутся бесконечные политические программы, сопровождающиеся конфликтами и публичным проявлением деструктивных эмоций; шоу с выяснением семейных отношений, драками и оскорблениями в эфире; сериалы, изобилующие кровью, насилием и пропагандой уголовного образа жизни (быть бандитом - почетно, проституткой – замечательно); разного рода передачи о жизни «звезд» и олигархов... Все это в совокупности является мощным психотравмирующим фактором для психики людей, у которых при постоянном просмотре подобной продукции закономерно возникают определенные эмоции, как правило, деструктивные. СМИ пора уже развернуться на сто восемьдесят градусов, показывать несравнимо больше познавательных, развивающих, жизнеутверждающих передач, зрителями которых смогли бы стать дети и подростки.

 

"Уважайте подростка"

Интересно выходит. Под пристальным вниманием мам и пап, когда "пуповина как канат", все равно вырастают преступники. И родители хватаются за голову: "Где же я недосмотрел? Что сделал не так?"

- Можно обозначить несколько категорий таких семей. Например, семьи, которым уровень материальной обеспеченности позволяет записывать ребенка, условно, в десять секций, обучать пяти языкам. Они хотят вырастить сверхчеловека, забывая, что это - живой человечек. Ему хочется просто полежать, подумать, маму обнять. И не может его головка столько информации воспринять. Родители говорят: «Когда ему хулиганить, у него же все расписано по минутам!». Но так не может продолжаться бесконечно, ребенку нужно "выдохнуть". И этот «выдох» может стать совсем неожиданным для родителей. Второй вариант - он просто превратится в маленького робота, что тоже спровоцирует возникновение у ребенка деструктивных чувств, которые в дальнейшем выльются и на родителей, в том числе.

Вторая категория - родители просто не замечают того, что происходит с ребенком. Не замечают того, что он их обманывает, потому что они беспредельно ему верят и из самых благих побуждений прощают все. Очень часто мощные психологические защиты таких мам мешают им понять и принять реальность. «Этого быть не может, потому что не может быть никогда» – думает мама, которая не верит, что ее дочка в 13 лет живет половой жизнью. «Этого не может быть! Я же ее воспитывала, я педагог. Значит что, я - плохой педагог? Нет, я ее правильно воспитывала, потому что я – хороший педагог!». Такие неосознаваемые механизмы (психологические защиты) выстраиваются в голове этой мамы как частокол, не пуская истинную информацию на уровень сознания, не позволяя увидеть реальную ситуацию. И тем более не позволяя принять ее как данность. «Мой ребенок говорит правду, а они все врут!», – убеждает себя мама, не предпринимая никаких конструктивных действий.

Ребенок же это все быстро понимает, продолжает обманывать мать, а потом очень быстро научается ею манипулировать.

В дальнейшем, у ребенка появляется ощущение полной безнаказанности, с одной стороны, и понимание абсолютной материнской защиты в любой ситуации, с другой. Такая мать становится созависимой от своего ребенка, если он становится на путь преступлений, алкоголя, наркотиков.

Третья категория - родители просто не могут противостоять влиянию социума. С наступлением переходного возраста в поведении подростка находят выражения типичные для этого периода реакции. Например, реакция эмансипации - протест против взрослых. Вчерашний ребенок, который во всем соглашался со своей мамой, вдруг говорит, что она неправа, не знает, не понимает. А все знают и понимают ребята во дворе. Родители часто неправильно воспринимают подобные проявления у своего ребенка – теперь уже подростка - считая это дерзостью и избалованностью. На самом деле подросток стал чувствовать себя личностью, и он изо всех сил старается оградить свое личное пространство. И это – естественное проявление процесса взросления, закономерный переход на следующий возрастной этап, в следующий возрастной период. Как раз в это время ребенка необходимо поддержать, показав ему принятие его как личности. Жесткое авторитарное давление на него, запреты Интернета и лишение смартфона – не порождает у подростка ничего, кроме деструктива, который будет выражаться в реакциях активного или пассивного протеста, вплоть до попыток суицида, вступление в оккультные организации, экстремистские группировки или "группы смерти". Если вы чувствуете, что не можете найти общий язык с ребенком, обратитесь к специалисту. Чувствуете, что теряете связь с ребенком, у него снизилась успеваемость, появился запах сигарет, он прячется, когда говорит по телефону, скрывает от вас новых знакомых, шифрует их имена - пора бить тревогу. Но не надо вести ребенка по знахаркам или колдунам, идите к специалисту. Предотвратить и избежать всегда легче, чем преодолеть!

Много опасностей поджидает ребенка в Интернете, в соцсетях в частности. Имеют ли право родители проверять переписки дочери или сына? Ведь если ребенок об этом узнает, реакция может быть страшной.

- Я убеждена, что они не только имеют право, а должны это делать. Нельзя умалять пользы Интернета как информационного пространства и инструмента для получения знаний. Но от него исходит и огромная опасность. Мы не можем полностью, а тем более, силой оградить ребенка от всемирной паутины - родители отнимают у сына телефон, в школе на перемене он выходит в сеть со смартфона друга.

Мой вывод прост: родители должны быть информированы об интересах своего ребенка и об его времяпровождении, в том числе, в Интернете. Более того, они обязаны это делать, потому что их ребенок является несовершеннолетним, а они, соответственно, его законными представителями.

Иметь информацию, чтобы обеспечить безопасность своего ребенка и шпионить за ним – совсем разные вещи. Подглядывать в замочную скважину – некрасиво, а рассуждать о том, что мама не может мельком взглянуть на переписку дочери, на мой взгляд, ханжество. Другое дело, вы должны уважать себя и уважать ребенка, не погружаясь, конечно же, в его интимные переписки.

Например, вы видите, что девочка делится с подругой своими переживаниями, рассказывает о том, как ей нравится мальчик… Не нужно углубляться в чтение такой переписки, если нет повода бить тревогу. Но, если в переписке с другом-подругой ваш ребенок рассуждает о способе самоубийства, назначает время и место его совершения… Тогда как? В таком случае ханжеская «деликатность» может стоить жизни. Поэтому, родители должны знать, на какие сайты заходит их ребенок. Может, он завсегдатай порносайтов или изучает сатанизм. Это, конечно же, не предполагает дальнейшей тотальной слежки за ребенком, а тем более, озвучивания ему увиденного или наказания за это.

Но родители обязаны ситуацию мониторить. При этом, я абсолютно не разделяю мнения психологов, которые советуют родителям создать свою страничку в Интернете под вымышленным именем и с нее писать своему ребенку, пропагандировать какие-то истины и узнавать его секреты. Полагаю, что подобные методы, по меньшей мере, антипедагогичны – родители, каждодневно общаясь со своим ребенком, обманывают его, выступая одновременно в двух ипостасях. «Поступай с человеком так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой» - прописная истина, известная всем. Если Вы ребенку лжете, не уважаете его, он интуитивно это поймет, а потом и ответит тем же.

Кстати, можно ли считать интерес, появляющийся у подростков к порносайтам, нормальным?

- Повышенный интерес ребенка к той или иной порнопродукци должен насторожить родителей. С ребенком нужно разговаривать. Если ребенок начинает активно интересоваться порносайтами, ему нужно объяснить, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Если вы не можете сами, приведите ребенка к специалисту, психологу или сексологу. Запреты бессмысленны, они вызовут обратную реакцию, еще больше заинтересовав ребенка – как известно, «запретный плод сладок». Надо объяснить ребенку, что есть любовь и это прекрасно, когда между юношей и девушкой возникает такое чувство. Это должно быть романтичным, нежным. А порнография - ничего общего не имеет ни с чувствами, ни с любовью, это переход на животный уровень.

Вообще, с ребенком - а тем более с подростком - нужно договариваться. Одними запретами много не добьешься. Если вы хотите вырастить Личность, с самого раннего возраста ребенок должен понимать и чувствовать, что он – личность, что его любят, с его мнением считаются. Но он должен знать и слово «нельзя», понимать, что у него есть обязанности, которые необходимо выполнять. А вообще, сама жизнь продолжает доказывать, что Добро всегда побеждает. Добро – это созидание, значит, совершенствование, путь к которому закладывается в детстве.

Беседовала Екатерина Подвигина

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий