НЕЗАВИСИМОЕ ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО

Мои университеты: интервью с ректором НижГМА Николаем Карякиным

ИА "Говорит Нижний" продолжает проект "Мои университеты", в рамках которого наши корреспонденты беседуют с ректорами самых крупных вузов Нижнего Новгорода о современном образовании.

И в этом выпуске мы поговорим о месте, из стен которого каждый год выходят в профессиональную жизнь, пожалуй, самые незаменимые люди - те, кто спасают наши жизни своим врачебным искусством. Разумеется, речь пойдёт о Нижегородской Медицинской Академии.

История Нижегородского медицинского института, ныне уже ставшего академией, ведётся от 1929 года, хотя само зарождение медицинского образования в Нижнем Новгороде произошло почти десятью годами ранее - когда в 1920 году в НГУ открылся первый медицинский факультет, начавший обучать врачей для губернии. Всего за десять лет новый вуз подготовил для страны свыше 1300 профессиональных медиков, и даже после начала Великой Отечественной Войны не переставал развиваться : уже к началу  вуз имел 18 клинических и 18 теоретических кафедр, а в 1943 году его студентам, которые нередко вместе с преподавателями отправлялись на фронт, даже начали выплачивать стипендию.

Портреты выдающихся деятелей медицины и лучших преподавателей до сих пор можно увидеть в коридорах главного корпуса НижГМА на пл. Минина

Основной рост Медицинского института отмечается после войны: за последующие 50 лет в нём то и дело открываются новые факультеты, открывается вечернее образование, ординатура и даже отделение довузовской подготовки, до сих пор пользующееся большим успехом у нижегородских школьников, желающих посвятить себя медицине. Наконец, с 1994 года вуз начинает иметь тот вид, который хорошо знаком всем жителям Нижнего - он получает статус академии, и с тех пор именуется НижГМА.

Современную Медицинскую академию можно без зазрения совести назвать крупнейшим вузом города: в её составе есть 76 кафедр, семь факультетов, не считая факультета довузовской подготовки и Института последипломного образования, в её стенах ежегодно обучаются свыше 3000 студентов, многие из которых приезжают сюда учиться даже из других стран, а также порядка 700 преподавателей, обучающих своих воспитанников всем тонкостям медицины.

Разумеется, развитие НижГМА не останавливается и в наши дни. Медицина шагает вперёд, а следом за ней повышает свой уровень и образование: появляются принципиально новые технические инструменты, открываются новые направления и способы лечения самых тяжёлых заболеваний, о которых миру ещё только предстоит узнать. О том, как развивается медицинское образование в наши дни, нашим корреспондентам рассказал исполняющий обязанности ректора НижГМА, доктор медицинских наук Николай Карякин.

– Добрый день, Николай Николаевич. Давайте начнём с вопроса о современных тенденциях в медицинском образовании.

– Сейчас образование в медицине является очень важным направлением. Без него нельзя построить современную систему здравоохранения. Фактически, любой врач в наши дни учится в два этапа: додипломный – здесь в плане обучения мы придерживаемся классического педагогического подхода, благодаря которому подготовлена целая плеяда профессиональных врачей,  второй – постдипломный. Это наиболее сложный этап, который сопровождает специалиста уже всю его дальнейшую профессиональную жизнь.
Ранее в России действовала модель, при которой врач должен был раз в пять лет проходить курсы повышения квалификации в объеме 144 часов, а учиться чаще и больше могли только те, кто этого хотел, и у кого на это было время. Сейчас же вся мировая практика сосредоточена на том, чтобы врач повышал свою квалификацию постоянно. Многие специалисты сейчас обучаются с периодичностью раз в полгода, что позволяет непрерывно поддерживать и повышать свой уровень знаний. Министерством здравоохранения РФ поддерживается модель, согласно которой врач должен посещать различные образовательные мероприятия и получать за это баллы к своей квалификации.

– А каковы источники оплаты данных курсов и мероприятий?

– Они совершенно разные. Часть оплачивается из бюджета федеральных программ, часть – госучреждениями, часть – за счёт частных инвестиций. Также определенная доля средств на это компенсируется из фонда обязательного медицинского страхования – эта практика зародилась в 2016 году и сейчас продолжает набирать обороты. На самом деле, вопрос здесь не в том, кто платит, а в том, чтобы это было. Хороший врач, профессионал своего дела, должен развиваться постоянно. Поэтому мы в медицинской академии создаём все условия, чтобы врач из любого уголка России мог найти нас, выбрать подходящую для него образовательную программу и, отдав предпочтение нашему образовательному учреждению, приехал сюда получить новые знания.

– Но ведь для обучения не просто студентов, а профессионалов требуется крайне высокая квалификация.

– Разумеется, чтобы дать какие-то новые знания уже состоявшимся специалистам, наши преподаватели должны быть настоящими профессионалами своего дела. Поэтому сейчас наша основная задача – создавать условия для роста компетенций наших педагогов. Это достигается за счёт приближения преподавателей к клиническим базам: мы разговариваем с главными врачами медицинских учреждений и убеждаем их принять наших сотрудников в штат. Нужно, чтобы любой врач-педагог, который учит специалистов на постдипломе, сам был ведущим практикующим специалистом в той или иной области. Мы также даем возможность нашим педагогам как можно чаще посещать различные мероприятия, как в России, так и за рубежом для приобретения ценного практического и теоретического опыта. Не нужно отправлять учиться за рубеж всю страну: нужно подготавливать кадры, которые могли бы научить наших специалистов и обменяться с ними опытом.

Раз уж мы затронули тему зарубежного образования, то хотелось бы спросить об иностранных студентах. Как известно, НижГМА чуть ли не лидер по количеству обучающихся студентов из других стран. Можно узнать, из каких стран приезжает обучаться больше всего людей?

– Сейчас в Россию приезжают учиться студенты из самых разных стран. Больше всего – из Китая, но они, правда, не наша аудитория. В НижГМА в основном приезжают студенты из стран Азии, Марокко, Шри-Ланки, а также большое количество студентов из Индии. Мы активно поддерживаем и развиваем эту традицию, сложившуюся за многие годы. Так, например, у нас есть идея в нашем центре общественного питания изменить меню таким образом, чтобы оно было более подходящим для индийских студентов. Разумеется, как врачи, мы понимаем, что если человек 20 лет ел определенного рода пищу, то смена питания может принести ему существенный дискомфорт, и ему будет не до получения знаний.

– Многие медики жалуются на недостаточную зарплату. Скажите, а есть шанс у выпускника Медакадемии получить работу с достойной оплатой труда?

– Если раньше доход врача зависел от того, как он организовал работу на своём рабочем месте, то в современных условиях его зарплата сильно зависит от того, в какое учреждение он пошёл работать. Сейчас, чтобы попасть в определённые учреждения, нужно соответствовать очень серьёзным критериям отбора. И прежде всего, такими критериями являются трудолюбие и самоорганизация.
К примеру, в 2010 году в Нижегородском институте травматологии и ортопедии выполнялось порядка 5000 операций в год. Сейчас, почти тем же составом врачей выполняется более 12000 операций. Это привело к очень серьёзному увеличению нагрузки на каждого специалиста. Логично, что если врач не поменяет свой образ жизни, с такой нагрузкой он просто не справится. Не изменив свою самоорганизацию и самодисциплину, он не сделает тот объём работы, который государство предоставляет возможность ему сделать. А это значит, что он не получит тех денег, которые он мог бы заработать.

Лечебные учреждения самоорганизовались. Им поступил достаточно большой госзаказ на медицинскую помощь. Последние четыре года, к примеру, в том же институте травматологии и ортопедии перестало расти количество платных пациентов, увеличивается только число приходящих по ОМС. И это очень важно, так как повышенная нагрузка на врачей компенсируется за счёт средств обязательного медицинского страхования. Разумеется, этот фактор потребовал и от медиков пересмотреть свою работу и жизнь. Многие отказались от курения, записались в спортзалы – и это только потому, что изменилась нагрузка. Физически невозможно выдержать пять операций в день, или, допустим, одну в течение 12 часов, если ты накануне употреблял алкоголь, регулярно куришь и плохо спишь. Поэтому доход врача сильно зависит от него самого и для себя он должен сделать выбор.
Опять же, это связано и с необходимостью постоянного образования. Например, мы хотим внедрить новое оборудование, и чтобы им овладеть, врач должен поехать на обучение. Он может отказаться раз, отказаться два, но потом ему его же коллеги объяснят, что это необходимо, потому что он нужен в команде и должен владеть необходимыми навыками.

- Но тогда логичный вопрос: вы говорите о растущей нагрузке на лечебные учреждения. Но почему бы, к примеру, тогда не увеличить штат?

– Дело здесь исключительно в системе организации работы учреждений. В отделении должно быть столько сотрудников, сколько нужно, и это решение принимается только руководством подразделения и лечебного учреждения. Сейчас положение вещей таково, что государство не влияет на количество врачей в больницах – с 2008 года это было отдано на откуп руководству учреждений. Если они хотят вводить новые ставки – они их вводят. В этом и есть смысл самоорганизации: это их бюджеты, это их нагрузка, а значит  и решения они принимают самостоятельно.

– А каким образом тогда молодому специалисту попасть в штат больницы, если, к примеру, он уже сформирован и новых людей туда попросту не надо?

– Приток новых кадров в профессию – очень важный вопрос. Знаете, многие учёные сейчас выдвигают мысль о том, что человек приобретает новые знания лишь до 40 лет. Некоторые даже уверены, что до 35. Поэтому все основные достижения в медицине должны делаться в начале профессионального пути, а уже потом через свой авторитет специалист их продвигает и становится известным. Но основа создания новых знаний – это молодёжь.
Поэтому сейчас мы прилагаем все усилия для того, чтобы у нас было больше ординаторов, аспирантов, научных сотрудников. И сначала сотрудники погружаются в науку, а уже потом в здравоохранение. Мы стараемся сделать так, чтобы на старте своей профессиональной жизни молодой человек был учёным. Чтобы он постоянно читал, искал что-то новое. Если врач перестал читать – это очень плохо.
Это позволяет молодым ребятам быстро встраиваться в систему, и в весьма большом проценте случаев быстро выходить на достойную заработную плату. Но это, разумеется, касается тех, кто этого хочет и проявляет большую активность. Сначала врачи приходят к нам в ординатуру,  мы их видим. Потом  даём им возможность прохождения аспирантуры с одновременной работой лечащим доктором, так как у них есть сертификат специалиста после ординатуры, и они себя проявляют. Если они выдерживают интенсивность нагрузки и развиваются, то у них всё получается.

– Неужели всё так просто?

– Не столько просто, сколько индивидуально. Приведу пример, в 2014 году к нам в ординатуру пришёл молодой специалист, выпускник НижГМА – Горбатов Роман Олегович. Через полгода состоялась всероссийская олимпиада среди ординаторов по травматологии в г.Смоленске, где он занял первое место среди всех травматологов-ординаторов России. Мы увидели его достижения, и спустя год у нас возникла потребность создать лабораторию аддитивных технологий и медицинской 3D-печати. Мы доверили ему это направление. Через полгода он уже создал Всероссийскую ассоциацию по 3D печати в медицине, и сейчас к нему со всей страны приезжают учиться, например, врачи Института нейрохирургии им. Н.Н.Бурденко и другие коллеги.
Также у нас есть аналогичная лаборатория биомеханики, где мы тестируем экзоскелеты, экзопротезы и изучаем движения человека. И там тоже работают совершенно молодые ребята – выпускники университета им.Н.И.Лобачевского. Ещё, к примеру, за последние годы мы открыли в Приволжском федеральном медицинском исследовательском центре отделение эндовазальной хирургии, куда пришли совершенно новые сотрудники, которые совместно с докторами-ортопедами по-новому посмотрели на такое явление, как гнойная рана. Проблема раны не только в том, что пострадала кожа, но также и сосудистое русло. Сейчас это отделение уже несколько лет интенсивно развивается.
Стоит отметить, что выпускники нашей академии работают в недавно открытом отделении онкодерматологии, что является совершенно новым направлением для ПФМИЦ. До этого мы занимались пластической хирургией и восстановлением кожи после ожогов. Сейчас же доктора, специализировавшиеся в данной области, работают и по вопросам рака кожи. Например, недавно мы запустили проект «Внимание, новообразование!», сделав для него сообщество в VK. Студентам предлагается фотографировать родинки на теле своих родственников и отправлять их нам в базу для визуального обследования. Благодаря достижениям нашего отделения, сейчас мы можем диагностировать определённые патологии по внешним признакам.
И таких примеров ещё много. Всё это – достижение совмещения образования с доступом к клиническим базам. И основой этой системы является именно молодёжь, которая, в свою очередь, получает доступ к работе в новых, крайне перспективных направлениях. У нас работает специальный центр трудоустройства, где мы отслеживаем показатели. Сейчас, к примеру, трудоустроены 90% выпускников НижГМА. На наш взгляд, это весьма неплохой результат.

– Но ведь это неразрывно связано и с новыми технологиями. Вы обучаете студентов по современным технологическим стандартам?

Конечно же, и никак иначе. Мы стремимся к тому, чтобы наши студенты проходили обучение только на самом современном оборудовании. Это сослужит хорошую службу в будущем: они придут на рабочие места и потребуют для своей работы такого же оснащения. И медучреждения должны будут им его предоставить, что, в свою очередь, лучше и для пациентов.

– Так, а в итоге, какие направления сейчас наиболее популярны? На какие специальности студенты пытаются поступить чаще всего?

– Само собой, приходя в эти стены, человек задумывается о том, кем он будет работать после выпуска, и сможет ли рассчитывать на достойную зарплату. Из года в год мы видим, что количество «престижных» специальностей существенно расширяется. И это очень хорошо, это означает, что медицинские организации на местах создают достойные условия, и люди хотят туда попасть. То есть, говоря о «престиже», мы можем смотреть не только на всем известные популярные направления, такие как «стоматология», «дерматовенерология» и «акушерство и гинекология».
Сейчас поступает очень большое количество заявок на обучение нейрохирургии. Но при этом мы стараемся объяснить студентам, что это едва ли будет им выгодно, потому что рынок труда перенасыщен. Эту специальность можно получить, и она крайне интересна, но где они потом будут работать? Ведь наша задача, чтобы студент получил не только образование, но и был потом трудоустроен.
Многие сейчас выбирают кардиологию и кардиохирургию, как следующий виток специальности. Идут на такое направление как рентгенэндоваскулярные методы лечения, потому что это очень современно и перспективно. Опять же, есть огромная потребность в онкологах. Правда потом не все онкологи предпочитают работу в амбулаторном звене, в поликлиниках, потому что это отрывает их от непосредственной практики. А хирурга «от стола» всё-таки отрывать нельзя. Но здесь медицинские учреждения пытаются ввести систему совмещения.

 - Хорошо, и последний вопрос. А как обстоят дела с бюджетными местами? Их количество сейчас сокращается или увеличивается?

– На самом деле, оно стоит на одной цифре. Скорее вопрос в том, что они разделены на две группы: целевые и нецелевые. С нецелевыми всё понятно: после того, как студент отучился, он полностью свободен и может идти работать куда захочет. А вот целевые предоставляются Минздравом России по заявкам региональных Министерств и лечебных учреждений. Так появляются определённые квоты на целевые бюджетные места. Например, абитуриент обращается в Нижегородский Минздрав, что он, допустим, хочет работать в будущем в Пятой больнице. Министерство делает запрос, и в учреждении им отвечают, что через шесть лет освобождается место. Тогда абитуриент получает направление и участвует в конкурсе на целевые бюджетные места. Однако по окончании обучения в академии он обязан будет пойти работать именно туда.
Нецелевых бюджетных мест у нас сейчас очень мало. Примерно 15-20% от общего количества. Остальные – целевые, и в них идёт уже внутренняя конкуренция, за места по специальностям. Таким образом наша система всё-таки понемногу возвращается к практике целевого распределения кадров.

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий